Заказать звонок
Заказать экспертизу Задать вопрос

Участие прокурора в исследовании заключений экспертов в суде апелляционной инстанции

В.Н. Исаенко

В статье рассматриваются отдельные вопросы участия прокурора в исследовании заключений экспертов в суде апелляционной инстанции в связи с жалобами осужденных и их защитников.

При рассмотрении судом апелляционной жалобы участвующий в судебном заседании прокурор нередко сталкивается с необходимостью исследования допустимости заключений экспертов, основываясь на которых суд первой инстанции вынес оспариваемый приговор.

Объективное суждение об обоснованности жалобы он может сформировать и высказать исключительно по результатам всестороннего анализа названного и других доказательств, использования выверенной тактики своих действий при их исследовании в суде апелляционной инстанции.

Типичность ситуаций, возникающих в связи с исследованием заключений экспертов в суде первой инстанции, а также изложенных в апелляционных жалобах по этому вопросу аргументов обусловливают возможность использования прокурорами соответствующих вариантов своих действий.

Исаенко Вячеслав Николаевич
Автор: Исаенко Вячеслав Николаевич, профессор кафедры Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), доктор юридических наук, заслуженный юрист РФ.

Приговор суда может быть обжалован в связи с тем, что объекты, подлежащие судебно-экспертному исследованию, таковому не подвергались. По приговору Северодвинского городского суда Архангельской области О. был осужден за совершение 58 преступлений, предусмотренных п. "а" ч. 3 ст. 228.1 УК, и некоторых других преступлений, сопряженных с незаконным оборотом наркотических средств. В жалобе защитник осужденного указал на то, что по 55 эпизодам преступлений, инкриминируемых О., наркотическое вещество не изымалось и экспертным исследованиям не подвергалось, размер наркотического вещества (марихуаны) определен в ходе проведения следственных экспериментов, что недопустимо. Судебная коллегия пришла к выводу, что есть основания для пересмотра состоявшегося судебного решения в отношении О. по следующим основаниям. В качестве доказательств незаконного сбыта наркотических средств, а не иного вещества суд в приговоре привел по этим деяниям только свидетельские показания, а размер сбытого наркотического вещества определен лишь в ходе проведения следственного эксперимента, что судебная коллегия признает недопустимым. Тот факт, что в карманах одежды свидетелей Г., М., Х., П., П., А. и А., а у А. также на изъятом полимерном пакетике, наперстке и пластмассовой крышке, у П. на мундштуке были обнаружены следы наркотического вещества тетрагидроканнабинола, с учетом значительного разрыва во времени между последним приобретением ими наркотиков и изъятием указанных в приговоре следов наркотического средства, не свидетельствует о том, что эти наркотические вещества были приобретены ими именно у О. При таких обстоятельствах приговор в отношении О. в указанной части подлежит отмене, а уголовное преследование в отношении О. - прекращению за отсутствием события преступления.[1]

Очевидно, что в этом случае со стороны следственного органа, осуществлявшего надзор в досудебном производстве прокурора, а равно прокурора - государственного обвинителя не было критического отношения к обоснованности предъявленного О. обвинения в совершении незаконных действий с веществом, принадлежность которого к наркотическим фактически не была достоверно установлена в процессуальном порядке. Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 г. N 14 "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами", для определения вида средств и веществ (наркотическое, психотропное или их аналоги, сильнодействующее или ядовитое), их размеров, названий и свойств, происхождения, способа изготовления, производства или переработки, а также для установления принадлежности растений к культурам, содержащим наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры, требуются специальные знания, суды же должны располагать соответствующими заключениями экспертов или специалистов.

Требование о признании заключения эксперта недопустимым доказательством может быть обосновано утверждением о получении объекта экспертизы с нарушением установленной уголовно-процессуальным законом процедуры. В этой ситуации прокурору необходимо изучить материалы уголовного дела, в которых зафиксирован факт обнаружения и изъятия объекта, чтобы выяснить, произошло ли это в результате производства следственного действия, был ли объект обнаружен в ходе его проведения или же появился в уголовном деле при иных обстоятельствах. Одновременно изучается протокол следственного действия с точки зрения его проведения надлежащим субъектом и с соблюдением установленного УПК порядка.

Положительный результат такого анализа дает основание утверждать, что объект является процессуально доброкачественным, а заключение эксперта по результатам его исследования - допустимым доказательством.

В жалобах осужденных М.И.Г., Ш.А.М., Д.М.П. и М.М.Ч. и их защитников на приговор Верховного суда Республики Дагестан утверждалось, что изъятый в доме Ш.А.М. блокнот со схемами и рукописными записями о правилах изготовления и использования самодельных взрывных устройств и взрывчатых веществ был подброшен (согласно заключению эксперта записи в блокноте были выполнены осужденным М., который не обжаловал приговор). При исследовании жалобы в этой части судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ участвовавший в судебном заседании прокурор обратил внимание суда на то, что это утверждение опровергается материалами дела. Из протокола обыска в доме Ш.А.М. следует, что он произведен с соблюдением требований ст. ст. 182 и 183 УПК, с участием понятых и матери осужденного А. Все участники следственного действия своими подписями удостоверили правильность отраженных в протоколе сведений, не сделав никаких замечаний и заявлений о ходе обыска. Судебная коллегия согласилась с доводами прокурора, признав несостоятельными утверждения Ш.А.М.[2]

В апелляционной жалобе может содержаться утверждение о недопустимости заключения эксперта в связи с несовпадением даты обнаружения и изъятия объекта исследования, значащейся в заключении, с датой составления протокола следственного действия, при проведении которого этот объект был обнаружен и изъят.

Возникновение подобных ситуаций связано, как правило, с невнимательностью эксперта, допустившего подобную ошибку, носящую чисто технический характер и не обусловливающую недостоверность заключения эксперта. Поэтому прокурор при подготовке к заседанию суда апелляционной инстанции должен изучить материалы дела и сравнить даты в документах, в которых отражены факты обнаружения и изъятия объекта, его осмотра, вынесения постановления о назначении экспертизы, направления постановления и объекта в судебно-экспертное учреждение. Целесообразно также выяснить у эксперта, проводившего исследование, не допущена ли им ошибка при составлении заключения. Одновременно следует решить вопрос о вызове эксперта в суд и его допросе. Как правило, это обеспечивает должное выяснение обоснованности апелляционной жалобы и возможность высказывания прокурором в суде мотивированного возражения относительно ее удовлетворения в рассматриваемой части.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ, рассмотревшей жалобы лиц, осужденных по приговору Астраханского областного суда, отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о признании недопустимым доказательством акта молекулярно-генетической экспертизы по результатам исследования следов крови на фрагментах USB-провода. Основанием для принесения ходатайства стало неверное указание даты изъятия фрагментов провода в заключении эксперта. Судебная коллегия согласилась с позицией участвовавшего в судебном заседании прокурора, по мнению которого, в заключении эксперта была техническая ошибка.[3]

В апелляционной жалобе может содержаться утверждение о несвоевременном ознакомлении следователем подозреваемого, обвиняемого и его защитника с постановлением о назначении экспертизы, что расценивается как нарушение права обвиняемого на защиту. При проверке обоснованности этого утверждения прокурор должен обратить внимание:

Если ознакомление подозреваемого, обвиняемого и защитника произведено до направления перечисленных выше материалов в судебно-экспертное учреждение, а ими не было заявлено каких-либо ходатайств из числа названных в ч. 1 ст. 198 УПК, то нет оснований считать нарушенным право подозреваемого, обвиняемого на защиту в этой части. Временной разрыв в несколько дней между вынесением постановления о назначении экспертизы и его предъявлением подозреваемому, обвиняемому, защитнику для ознакомления также не свидетельствует об этом. В то же время в судебной практике есть примеры принятии судами решений об отсутствии нарушения права обвиняемого на защиту, даже если соответствующие постановления были им представлены и на завершающем этапе досудебного производства.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ при рассмотрении жалоб Б. и Р., осужденных судом Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа, установила: Б. утверждал, что в ходе предварительного следствия он был ознакомлен с постановлениями о назначении судебно-медицинских экспертиз после их проведения. Судебная коллегия пришла к следующему выводу. Во время предварительного следствия обвиняемые, в нарушение ст. 195 УПК, ознакомились с постановлениями о назначении экспертиз после их проведения. При этом отводы экспертам, заявления и ходатайства, в том числе о выяснении дополнительных вопросов по проведенным во время предварительного следствия экспертизам, обвиняемые не подали. Указанные обстоятельства не лишили их возможности заявлять в суде ходатайства о проведении повторной или дополнительной экспертизы, а также о признании недопустимыми доказательствами заключений экспертов. При выполнении положений ст. 217 УПК они были ознакомлены с указанными постановлениями и каких-либо заявлений по этому поводу не подали. Поэтому судебная коллегия не усмотрела нарушения права осужденных на защиту.[4]

Приведенный перечень оснований для обращения осужденных и их защитников с апелляционными жалобами по поводу использования заключений экспертов в судах первой инстанции не является исчерпывающим. Анализ содержания решений, вынесенных судами апелляционной инстанции по результатам рассмотрения таких жалоб, позволяет прийти к выводу, что они имеют следующий характер: 1) о признании необоснованными аргументов о несостоятельности заключений экспертов; 2) о назначении дополнительной или повторной экспертизы, допросе в суде апелляционной инстанции экспертов для разъяснения отдельных положений оспариваемых заключений.

Во втором случае ходатайство заявляется с целью проверки обоснованности и достоверности заключений экспертов, полученных в досудебном производстве по уголовным делам, а также по решению судов первой инстанции. При необходимости заявить такое ходатайство должен и прокурор, следуя рекомендации о том, что целесообразность заявления прокурором того или иного ходатайства по вопросам проверки доказательств должна определяться им с учетом значимости исследования того или иного доказательства для вывода о законности и обоснованности принятого судом первой инстанции решения.[5]

Оценивая ходатайство стороны защиты, прокурор обязан быть объективным, тщательно анализировать доводы апелляционной жалобы, взвешенно подходить к их оценке. Его возражения по существу этих доводов и представленных дополнительных материалов должны базироваться на исчерпывающем знании материалов уголовного дела и хорошем знании предмета экспертизы, заключение в акте которой исследуется судом. Во многих случаях содержащиеся в апелляционных жалобах утверждения о недопустимости заключений экспертов признаются несостоятельными на основании результатов допросов вызываемых в судебное заседание экспертов, дающих необходимые разъяснения по возникшим вопросам.

К., осужденный Фокинским районным судом г. Брянска за совершение преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК, а также его защитник в апелляционной жалобе, направленной в судебную коллегию по уголовным делам Брянского областного суда, утверждали, что суд первой инстанции необоснованно отказал в удовлетворении их ходатайства о проведении комиссионной судебно-медицинской экспертизы трупа потерпевшего С. для объективного установления причины его смерти. Осужденный и защитник настаивали на включении в состав экспертной комиссии врача-нарколога, поскольку проводивший исследование трупа судебно-медицинский эксперт неверно, по их мнению, расценил характер и обусловленность причиненной потерпевшему черепно-мозговой травмы. Они утверждали, что ее осложнения были вызваны алкогольным делирием, которым страдал потерпевший. Участвовавшая в судебном заседании прокурор отдела прокуратуры Брянской области полагала, что необходимо оставить приговор суда первой инстанции без изменения, изложила в своем возражении доводы, опровергающие утверждения осужденного и его защитника.

Для исследования обоснованности доводов сторон и исследования достоверности заключения судебно-медицинских экспертов суд тщательно проанализировал материалы дела, допросил вызванных в судебное заседание экспертов. Было установлено, что смерть потерпевшего произошла в результате осложнения причиненной ему закрытой черепно-мозговой травмы, в связи с развитием отека и набуханием мозга. Согласно заключению экспертов в акте судебно-медицинской экспертизы между черепно-мозговой травмой и наступлением смерти есть прямая причинная связь.

Судебная коллегия постановила, что оснований сомневаться в выводах, содержащихся в акте судебно-медицинской экспертизы в отношении потерпевшего, в том числе и по доводам стороны защиты, нет. Заключение эксперта является ясным и полным, экспертиза проведена с учетом имевшейся медицинской документации, установленных сопутствующих заболеваний, в том числе сведений о клинических признаках алкогольного делирия, и противоречий в заключении нет. Экспертиза проведена в судебном экспертном учреждении экспертом, имеющим соответствующую квалификацию и длительный стаж экспертной работы, а выводы в ней сделаны на основании лабораторных исследований, научно обоснованы и были подтверждены проводившим ее экспертом в судебном заседании суда апелляционной инстанции.

Из показаний участвовавшего в судебном заседании в качестве специалиста врача-нарколога М. следует, что клинические признаки алкогольного делирия у потерпевшего С. могли возникнуть в результате черепно-мозговой травмы, поскольку алкогольный делирий проявляется у лиц, страдающих хроническим алкоголизмом начиная со второй стадии. Однако в соответствии со справкой Брянского областного наркологического диспансера С. на учете у врача-нарколога не состоял и каких-либо сведений, что он злоупотреблял спиртными напитками, в ходе предварительного расследования и судебного следствия получено не было. Изложенное в совокупности с другими исследованными доказательствами послужило основанием для вывода судебной коллегии об оставлении приговора без изменения.

В заседании суда апелляционной инстанции может также возникнуть вопрос о приобщении к делу и исследовании заключения специалиста, которое изучалось в суде первой инстанции.
Такая ситуация возникла при рассмотрении Калининградским областным судом апелляционной жалобы Г., осужденного Московским районным судом г. Калининграда. В суде апелляционной инстанции сторона защиты ходатайствовала о вызове и допросе в качестве специалиста К., обладающего познаниями в области судебно-медицинской экспертизы, который в суде первой инстанции высказывал сомнения в отношении правильности и объективности заключения, содержащегося в акте судебно-медицинской экспертизы потерпевшего, и обосновывал необходимость проведения повторной судебно-медицинской экспертизы.

Судебной коллегией ходатайство было отклонено в связи с отсутствием оснований для допроса специалиста К., поскольку его позиция изложена в протоколе судебного заседания, отражена в приговоре суда, а данное им заключение не отвечает требованиям, предъявляемым к доказательствам.

Определенную сложность для исследования в судах первой и апелляционной инстанций представляют заключения экспертов, подлежащие оценке с точки зрения их научной состоятельности. Прокурор также обязан обращать внимание на этот аспект заключения эксперта, обусловливающий его достоверность и возможность использования в доказывании. Это особенно относится к оценке заключений экспертов в актах тех видов экспертиз, относительно которых есть взаимоисключающие мнения об их доказательственном значении (одорологическая, нейролингвистическая и др.). Продолжает существовать неоднозначная практика оценки судами заключений экспертов, выполнявших идентификационные исследования с использованием образцов, полученных после возбуждения уголовного дела путем проведения оперативно-розыскных мероприятий.

Прокуроры, участвующие в рассмотрении уголовных дел судами первой и апелляционной инстанций, обязаны на должном профессиональном уровне владеть вопросами использования заключений экспертов в совокупности с другими доказательствами, тем самым содействуя судам в вынесении законных, обоснованных и справедливых решений. Именно поэтому прокурорам необходимо совершенствовать свои правовые, теоретические знания в этой области, иметь представление о современных возможностях экспертиз различных видов, уметь тщательно анализировать заключения экспертов, взаимодействовать с судебными экспертами, инициировать их участие в судебных процессах. Важное значение имеет криминалистическая подготовка прокуроров. Знание ими приемов криминалистической тактики представления доказательств в состязательном судебном процессе, владение соответствующими практическими навыками могут способствовать успешному решению промежуточных задач доказывания отдельных обстоятельств дела, реализации разработанной заранее стратегии своего участия в судебном следствии, своевременному и эффективному реагированию на возможные изменения возникающих ситуаций.

Существенную роль в этом может сыграть включение соответствующих тем в планы учебно-методических мероприятий, изучение и распространение опыта использования прокурорами заключений экспертов в судебных стадиях уголовного судопроизводства.

[1] Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 13 ноября 2013 г. N 1-Д13-27.

[2] Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 11 марта 2013 г. N 20-013-4.

[3] Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 мая 2014 г. N 25-АПУ14-12СП.

[4] Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 18 июня 2014 г. N 53-О14-9СП.

[5] См.: Участие прокурора в рассмотрении уголовных дел в суде апелляционной и кассационной инстанции: Пособие / Рук. авт. кол. А.Г. Халиулин. М.: Акад. Ген. прокуратуры Рос. Федерации, 2013. С. 57.

Пристатейный библиографический список

Участие прокурора в рассмотрении уголовных дел в суде апелляционной и кассационной инстанции: Пособие / Рук. авт. кол. А.Г Халиулин. М.: Акад. Ген. прокуратуры Рос. Федерации, 2013.

Задать вопрос эксперту

Ваше сообщение отправлено!
Мы вам скоро ответим.
*Неправильный телефон

разрешенные форматы: jpg, png, txt, pdf, rtf, doc
Данные пользователей защищены алгоритмом шифрования SHA-256
Нажимая на кнопку отправить вы даете разрешения на обработку ваших персональных данных.

Публикации

Контакты

Офис в Москве:

127473, Москва,
ул. Садовая-Самотечная, д.13, стр.1
+7 (495) 649-66-84 +7 (995) 886-89-85 E-mail: sav@expertsud.ru

Свидетельства и сертификаты